Слова Шри Ауробиндо

 
Фильм "Жизнь Шри Ауробиндо"

Слова Шри Ауробиндо

Автобиография Шри Ауробиндо

Шри Ауробиндо

Шри Ауробиндо родился в Калькутте 15 августа 1872 года. В 1879 году, в возрасте семи лет, он был отправлен вместе с двумя старшими братьями на обучение в Англию, где он прожил четырнадцать лет. Вначале он жил и воспитывался в английской семье в Манчестере, затем, в 1884 году, он поступил в школу Св. Павла в Лондоне, окончив которую, поступил в Кингс Колледж в Кембридже, где проучился два года. В 1890 году он сдал вступительные экзамены в  Гражданскую Службу Индии, но после двух лет учёбы, был отчислен из-за неявки на экзамен по верховой езде. Шри Ауробиндо встретился с махараджей Бароды, который находился в это время с деловым визитом в Лондоне. Он получил место на службе в Государственном Совете Бароды и в 1893 году покинул Англию.

Шри Ауробиндо пробыл 13 лет на службе в Государственном Совете Бароды с 1893 по 1906 год, вначале работая в Налоговой Службе и секретарём Махараджи, позже преподавателем английского языка, и впоследствии проректором в Колледже Бароды. Это были годы, которые он провёл, занимаясь самообразованием и литературной деятельностью – большая часть поэзии, которая была опубликована позже в Пондичерри, была написана в этот период времени – а также в подготовке к его будущей работе. В Англии он получил, согласно распоряжениям своего отца, полностью западное образование, не имея никакого контакта с культурой Индии и Востока.*

(Следует отметить, что образование, полученное Шри Ауробиндо в Англии, широко познакомило его с культурой древней, средневековой и современной Европы. Он в совершенстве изучил греческий и латынь. Он выучил французский язык в детстве во время своего пребывания в Манчестере, и самостоятельно изучил немецкий и итальянский, в достаточной мере, чтобы читать Гёте и Данте на языке оригинала. Он сдал первую часть классического тройного экзамена в первом классе Кингс Колледжа и получил рекордные оценки по Греческому и Латыни на вступительном экзамене в Государственную Службу Индии.)

В Бароде он восполнил недостаток знаний, изучив санскрит и несколько современных языков Индии, впитал в себя дух индийской цивилизации и её прежних и нынешних форм. Большую часть времени этого периода он провёл в безмолвной политической деятельности, ибо его положение в Бароде не позволяло ему вести открытые политические действия. Взрыв народного негодования против разделения Бенгалии в 1905 году, предоставил ему возможность оставить службу в Бароде и открыто присоединиться к политическому движению. Он покинул Бароду в 1906 году и отправился в Калькутту, на должность ректора недавно открытого Бенгальского Национального Колледжа.

Политическая деятельность Шри Ауробиндо заняла 8 лет, с 1902 по 1910 год. В первую половину этого периода он действовал скрыто, подготавливая вместе с другими участниками начало движения Свадеши (Индийское национально-освободительное движение), пока народные волнения в Бенгалии не предоставили возможность публичного действия для более прямолинейного и непосредственного политического движения, по сравнению с умеренным реформизмом, который был в то время политикой Индийского Национального Конгресса. В 1906 году Шри Ауробиндо прибыл с этой целью в Бенгалию и присоединился к Новой Партии, небольшой прогрессивной политической группе, не набравшей ещё значительного влияния и недавно сформированной в Конгрессе. Политическим направлением этой партии была не оформившаяся идея гражданского неповиновения; в своей деятельности эта группа пока не зашла дальше нескольких безуспешных столкновений с лидерами Умеренных на ежегодной ассамблее Конгресса, где они выступили под маскирующим условным названием «Группа Комитета». Шри Ауробиндо настоял, чтобы предводители этой группы в Бенгалии выступили публично под названием «Все-Индийская партия», с четко определенной и многоплановой программой, сделав её главой Тилака, популярного маратского лидера, и атаковать доминирующую олигархию Умеренных (реформистов или либералов) с целью захватить у них власть над Конгрессом и страной. Это стало причиной исторической схватки между Умеренными и Националистами (которых их оппоненты называли Экстремистами), которые за два года полностью изменили политическую ситуацию в Индии.

Новая Националистическая партия провозгласила своей целью Сварадж (независимость), в отличие от отдалённой надежды Умеренных на колониальное самоуправление, которое они надеялись достигнуть через одно или два столетия, с помощью медленного прогресса реформ; ими была выбрана программа, которая напоминала по своему духу, хотя и не в деталях, политику движения Шин Фейн, которая спустя несколько лет была успешна применена в Ирландии. Принцип этой новой политики заключался во взаимо-помощи; с одной стороны, она была направлена на эффективную организацию силы нации и с другой, провозглашала полной отказ от взаимодействия с правительством. Бойкот английских и иностранных товаров, и развитие Свадеши производства, для того, чтобы заменить их, бойкот английских судов и основание системы арбитражных судов, бойкот государственных университетов и колледжей и создание сети национальных колледжей и школ, формирование обществ молодых людей, которые будут выполнять работу полиции и обороны, а также политика пассивного сопротивления стали основными пунктами программы. Шри Ауробиндо надеялся захватить Конгресс и сделать его направляющим центром организованной национальной деятельности, неформальным государством внутри государства, которое могло бы вести борьбу за независимость, до достижения полной победы. Он настоял, чтобы партия закрепила за собой и финансировала, как свой орган, недавно созданную ежедневную газету «Банде Матарам», редактором которой он являлся. «Банде Матарам», чья политика полностью определялась  Шри Ауробиндо, циркулировала практически по всей Индии, с начала 1907 года до её внезапного закрытия в 1908 году, когда Шри Ауробиндо был арестован и заключен в тюрьму. В течение своего краткого существования она полностью изменила политическую мысль Индии, которая до сих пор сохраняла свою консервативность,  несмотря даже на последние события, сообщив ей печать своего влияния. Но влияние, которое было вызвано строками газеты, несмотря на свою силу, богатство событиями и значимость для будущего, не длилось долгое время; ибо страна всё ещё была не готова к таким решительным действиям.

В 1907 году Шри Ауробиндо был обвинен в подстрекательстве к мятежу, а затем оправдан. Являясь негласным организатором и составителем речей, он был вынужден в связи с этим событием, а также из-за арестов других лидеров партии, возглавить, как общепризнанный лидер партию в Бенгалии и появиться на трибуне впервые в роли оратора. В 1907 году он председательствовал на Националистической Конференции в Сюрате, где в столкновении двух могущественных политических партий Конгресс был разбит на части. В мае 1908 года его арестовали по делу Алипорского Заговора, связанного с деятельностью революционной группы, под предводительством его брата Бариндры; но в ходе дела не было найдено никаких улик доказывающих его вину, и он  был снова оправдан. После заключения в течение целого года в следственной Алипорской тюрьме, Шри Ауробиндо был освобождён в мае 1909 года. После освобождения он обнаружил, что организация партии разрушена, её лидеры находятся в заключении, ссылке или бегстве, и, хотя партия по-прежнему существовала, она безмолвствовала, была лишена своего духа, и неспособна ни на какую активную деятельность. В течение года он пытался в одиночку, как единственный оставшийся лидер Националистов в Индии, оживить политическое движение. С этой целью он публиковал еженедельную газету на английском языке «Кармайогин», и на бенгальском «Дхарма». Но, в конце концов, он был вынужден признать, что нация ещё не готова следовать его политике и выполнить программу. В течение некоторого времени, он полагал, что необходима подготовка с помощью более простого движения «Домашнего Правления» и агитации пассивного сопротивления, подобного движению Махатмы Ганди в Южной Африке. Но он увидел, что час этих действий ещё не настал, и что он не являлся их предначертанным лидером. Более того, после 12 месяцев тюремного заключения, которое он провёл полностью посвятив практике Йоги, его внутренняя духовная жизнь требовала от него исключительной концентрации. Поэтому, он решил удалиться от политической деятельности, по крайней мере, на некоторое время.

В феврале 1910 года Шри Ауробиндо отправился в тайное убежище в Чандернагоре, а в начале апреля отбыл на корабле в Пондичерри, город, который входил в состав французской Индии. В связи со статьёй, которую он написал в «Кармайогин», на него было возбуждено третье уголовное дело по обвинению в подстрекательстве к мятежу; из-за его отсутствия, обвинение было предъявлено издателю газеты, но оно было снято решением Верховного Суда Калькутты. Так Шри Ауробиндо в третий раз избежал судебного приговора. Шри Ауробиндо покинул Бенгалию с намерением вернуться к политической деятельности позже при более благоприятных обстоятельствах; но вскоре он познал величие духовной работы, которая была начата им, и понял, что она требует его исключительной концентрации. Поэтому, он разорвал все политические связи, и отказался от поста главы Национального Конгресса, уйдя в полное уединение. В течение всего периода его пребывания в Пондичерри с 1910 года 1950 год, он был всё больше и больше погружен в духовную работу и садхану.

В 1914 году после 4 лет безмолвной Йоги он начал публикацию философского журнала «Ария». Большинство его наиболее важных работ, таких как «Иша Упанишада», «Эссе о Гите», «Жизнь Божественная» и «Синтез Йоги» регулярно публиковались в этом журнале. Эти работы содержат в себе значительную часть внутреннего знания, которое пришло к нему в ходе практики Йоги. Другие работы были посвящены духу и значимости цивилизации и культуры Индии, истинному значению Вед, прогрессу человеческого общества, природе и эволюции поэзии, возможности объединения человеческой расы. В это время он начал публиковать свои поэмы, включая те, которые были написаны в Англии и Бароде, поэмы периода политической деятельности и написанные в Пондичерри. «Ария» перестала издаваться в 1921 году, после шести с половиной лет непрерывной публикации.

Вначале Шри Ауробиндо жил в уединении в Пондичерри вместе с 4 или 5 учениками. Позже всё больше и больше людей приходили к нему, чтобы следовать его духовному пути, и их число стало настолько большим, что была сформирована община для поддержания и коллективного руководства тех, кто оставил свою прежнюю жизнь ради более высокой жизни. Это стало основой Ашрама Шри Ауробиндо, который вырос вокруг него.

Шри Ауробиндо начал практику Йоги в 1905 году. Вначале, он собрал все основополагающие элементы духовного опыта, достигнутые различными духовными путями и реализациями, затем, он перешел к поиску более полного опыта, который смог бы объединить и гармонизировать две части существования, Дух и Материю. Большинство йогических путей ведут за пределы мира к Духу, и, в конце концов, уводят прочь от жизни; Шри Ауробиндо поднялся к Духу, для того, чтобы спуститься с его дарами, принеся свет, силу и блаженство Духа в жизнь, чтобы трансформировать её. Человеческое существование в материальном мире, в его видении, является жизнью в Неведении с Бессознательным в его основе, но даже во тьме и неведении скрыто присутствие и возможности Божественного. Созданный мир – это не ошибка или иллюзия, которая должна быть отброшена душой, возвращающейся на небеса или в Нирвану, но сцена духовной эволюции, с помощью которой из материального Бессознания должно прогрессивно проявится Божественное Сознание. Разум является высшим уровнем, который пока достигнут эволюцией, но он не является последним, на что она способна. Над ним находится Супраментальное Сознание или вечное Истина-Сознание, которое, по своей природе, является само-сознательным и само-определяющим светом и силой Божественного Знания. Разум – это неведение, которое находится в поиске Истины, но это сознание является само-существующим Знанием, гармонично проявляющим игру его сил и форм. Только при нисхождении супраментального сознания совершенство, о котором мечтали высшие умы человечества, станет возможно. Только открыв себя большему божественному сознанию, поднявшись к этой силе света и блаженства, можно открыть свою истинную суть, оставаться в постоянном единстве с Божественным и принести супраментальную Силу для трансформации разума, жизни и тела. Реализовать эту возможность было динамической целью Йоги Шри Ауробиндо.

Духовные Реализации Шри Ауробиндо

(SABCL, Vol.26, Sri Aurobindo On Himself, pp.64-66)

Шри Ауробиндо начал практиковать йогу в 1904. Перед этим он пережил несколько спонтанных опытов, «которые пришли сами совершенно неожиданно». Среди них был ментальный опыт атмана или истинного Высшего Сознания, который он пережил во время чтения Упанишад в Лондоне в 1892. На следующий год «безбрежный покой» снизошел в него в тот момент, когда он ступил на Индийскую землю после своего долгого пребывания в Англии. Этот покой окружал его долгое время после этого.

В 1904 Шри Ауробиндо начал йогу с «неустанной практики пранаямы». Примерно в это время он встретил йога Брахмананду и после этого «находился под сильным впечатлением от встречи», но у него не было наставника или гуру до января 1908, когда он встретил йога Вишну Баскар Леле из Махараштры. Леле показал Шри Ауробиндо, как добиться совершенного безмолвия разума и недвижности сознания. В течение трех дней Шри Ауробиндо обрёл это состояние, на достижение которого иногда уходит целая жизнь в йоге. В результате этого опыта Шри Ауробиндо испытал ряд «продолжительных и грандиозных реализаций, которые открыли ему более обширные пути в йоге». В заключение Леле сказал Шри Ауробиндо полностью вверить себя в руки Божественного внутри него и быть движимым только Им. В дальнейшем такая позиция стала фундаментальным принципом его садханы. Шри Ауробиндо и Леле расстались спустя один или два месяца, и с тех пор, вплоть до приезда Матери, Шри Ауробиндо не получал ни от кого духовной помощи.

В 1909 году Шри Ауробиндо уже полностью реализовал две из четырёх великих реализаций, на которых основана его Йога и духовная философия. Первую из них он обрёл во время медитации с Йогом Вишну Баскар Леле в Бароде в 1908 году; это была реализация безмолвного, вне пространства и времени Брахмана, которая пришла после достижения полной и постоянной неподвижности всего сознания, и вначале сопровождалась переполняющим чувством и восприятием полной нереальности мира, однако это ощущение исчезло после его второй реализации, которая была реализацией космического сознания и видении Божественного во всех живых существах и во всём, которая произошла в Алипорской тюрьме.

Космическое Сознание

Реализовать и объединить себя с активным Брахманом, означает поменять индивидуальное сознание на космическое сознание. Обычное человеческое существование – это не только индивидуальное, но также и эгоистическое сознание; то есть, индивидуальная душа или Дживатман отождествляет себя со сложным сплетением ментальных, витальных и физических опытов универсальной Природы. ... Отделяя себя от всех отождествлений с разумом, жизнью и телом, он может возвратиться от эгоистического сознания к сознанию истинной Индивидуальности или Дживатману. ... Космическое Сознание или универсальный Пуруша, находится между универсальной Природой и Трансцендентным Cуществованием, и является источником движений Природы и космическим представителем трансцендентного. Вся Природа является динамичной сознательной Силой универсального Пуруши.»

«В 1908 и 1909 годах, во время нахождения в предварительном заключении в Алипорской тюрьме, Шри Ауробиндо имел постоянное видение Божественного во всём. Это была реализация Космического Сознания и видение Божественного во всех живых существах и во всём, которая произошла в Алипорской тюрьме.  Вот, как он рассказывает об этом:

«Я совершал прогулку каждое утро и каждый вечер,…иногда я оставался на улице в течении двух часов, так как у меня не было никаких ограничений во времени. Я получал большое удовольствие от этих прогулок. Место, где я гулял, представляло из себя узкое пространство, ограниченное с одной стороны тюремными мастерскими, с другой стороны помещался коровник. Моё независимое владение простиралось между ними. От мастерских к коровнику и от коровника к мастерским я ходил и повторял глубокие, проникновенные и вечные мантры Упанишад. Наблюдая за передвижениями заключённых, я пытался постигнуть фундаментальные истины Божественного сознания, познать Бога в любой форме. В деревьях, домах, стенах, в людях, животных, птицах с помощью мантры: «Всё это Брахман» (сарвам калвидам Брахма), иногда я пробовал отождествить божественное сознание со всем, что окружало меня. В то время как я этим занимался, временами тюрьма совершенно теряла свой обычный облик. Высокая стена, железные решётки в окнах, дерево с зелёными листьями, блестящими на солнце, все эти обычные предметы преображались и теперь не были лишёнными сознания, но вибрировали живой вибрацией универсального бытия, они любили меня и хотели меня обнять, как казалось мне. Люди, коровы, муравьи, птицы двигались, летали, пели, говорили, но всё это было только лишь игрой Природы; за всем этим великий, чистый, отрешённый Дух пребывал в безмятежном счастье. Иногда казалось, будто сам Бог стоял под деревом и играл на своей счастливой флейте, и её чарующая музыка, казалось, звала к себе мою душу. И всё это время у меня было ощущение, будто кто-то обнимал меня, держал меня на руках. Все эти чувства с неотразимой силой завладели всем моим существом, повсюду царил безграничный и безупречный покой. Невозможно описать это состояние. Плотная кора моего существа открылась, и поток любви ко всему живому хлынул из меня и вместе с ним чувства благотворительности и самоотверженности охватили мою, в основном, ражастическую натуру с неудержимой силой. И чем больше я погружался в это состояние, тем сильнее было ощущение счастья и тем глубже был покой, разлитый повсюду. Беспокойство по поводу исхода дела исчезло, уступив место противоположным эмоциям: «Бог Все-Благой, он поместил меня в тюрьму для моей же собственной пользы, моё освобождение и признание меня невиновным были теперь несомненными». И я твёрдо в это верил. После этого в течении многих дней моя жизнь в тюрьме была безмятежной.

Час Бога

(CWSA, Vol.12, Essays Divine and Human, pp.146-147)

Есть время, когда Дух движется среди людей и дыхание Бога присутствует в нашем существовании; есть и другие времена, когда оно уходит, и люди оставлены одни и действуют, следуя силе и слабостям своего эгоизма. Первое время – это периоды, когда даже небольшое усилие ведёт к огромным результатам и изменяет судьбу; другое время  - это длительные периоды, когда значительные усилия приводят к небольшому результату. Истинно и то, что эти периоды могут подготовить время для Часа Бога, они могут быть тем дымом небольшого жертвоприношения, которое призывает вниз обилие благодатного дождя Бога. Горе человеку или нации, которые, в то время, когда приходит час Бога, дремлют и не готовы использовать его, ибо не горит у них лампа ожидания и их уши не внемлют зову. Но трижды горе тем, кто готов и полон сил, и, несмотря на это, тратит впустую силы и упускает возможность; ибо ждёт его невосполнимая утрата и великое разрушение.

В Час Бога очисти душу свою от самообмана, лицемерия и тщеславной лести, чтобы ты мог смотреть прямо в дух твой и слышать то, что он требует от тебя. Вся неискренность твоей природы, которая однажды была твоей защитой от глаз Мастера и света идеала, становится прорехой в твоей броне, через которую может быть нанесён удар. Даже тогда, когда ты одержишь победу на мгновение, тем хуже для тебя, ибо удар придет после этого и повергнет тебя ниц посреди твоего триумфа. Но, если чист ты, отбрось прочь все опасения; ибо час этот ужасен, это огонь, вихрь и буря; он подобен давильному прессу гнева Бога; но тот, кто сможет устоять в это время, опираясь на истину своей цели, он выстоит; даже если он падёт, он поднимется вновь; даже если будет казаться, что ушёл он, унесённый ветром, он вернётся назад. Не позволяй шепоту мирской рассудительности приблизиться к уху твоему, ибо это час неожиданного, непредвиденного и неизмеренного. Не выходи навстречу силе Дыхания Бога со своими жалкими инструментами, но доверься ей и иди вперёд.

Но самое важное, держи в чистоте свою душу, хотя бы не надолго, от требований эго. Тогда огонь будет светить тебе в ночи и буря будет твоим помощником, и твой флаг будет развеваться на самой высокой и великой вершине, которая должны быть завоёвана.

Безмолвие позади Жизни

(SABCL, Vol.17, The Hour of God, pp.174-175)

Есть безмолвие позади жизнью, так же, как и внутри неё, и только в этом тайном, поддерживающем всё молчании, мы можем ясно слышать голос Бога. В шуме мира мы слышим  только его искажённые и изменённые эхо; ибо этот Голос всегда приходит к нам – кто же ещё говорит с нами во время наших странствий? – но боги сердца, боги разума, боги желания, боги чувства всегда берут себе божественный голос, перехватывают его и заслоняют собой, искажая его для своих собственных целей. Кришна зовёт нас, но первая нота его флейты, даже самое начало её сладостного присутствия пробуждает весь бесконечный шум этих эхо. И это не вина этих бедных богов. Власть Кришны несёт в себе такое влечение, её сладостные ноты так пленительны, что они должны схватить их, они были бы бездушными и безжизненными, и не существовало бы даже надежды на их спасение, если бы они не хватали это влияние и не присваивали его себе. Но когда оно становится их собственным, оно перестаёт быть Его. Как много тех, у кого есть религиозная вера и религиозный темперамент, но они следуют импульсам своего сердца, велениям своих желаний, настоянию своих чувств и предписаниям своих мнений в полной уверенности, что это их Бог ведёт их! И они поступают верно, ибо это Бог ведёт их. Это тот путь, который Он избрал для них, и, так как это Он избрал этот путь для них, это лучший и самый мудрый, самый плодотворный путь для них. И всё-таки, это их собственный Бог – не тот, которого они создали по образу и подобию своему, как верит атеист, но Тот, кто создаёт Себя, следуя образу, который они предпочитают видеть, образу, который лучше всего подходит их природе и их развитию. «Каким путём люди приходят ко мне, таким путём я люблю их и остаюсь верным им.» Это слова непостижимой глубины, в которых таится суть всей истины о Боге и религии. В конце концов, только таким путём человек может встретиться с Абсолютом, тем, который обладает своей собственной природой или Дхармой. После встречи души с Богом, - ну, это совсем другое дело. Нельзя говорить о тех таинствах, что происходят в брачных покоях.

Фильмы о Шри Ауробиндо

Ниродбаран о создании "Савитри"

(Nirodbaran, Twelve Years with Sri Aurobindo, pp.182-190)

«Книги Йоги» не было в первоначальном замысле поэмы. Прежний вариант, который назывался «Книга III, Смерть», стал «Книгой Йоги». Она была в значительной мере расширена и названа Песнь 1. Все остальные шесть песен были совершенно новыми и продиктованными позднее. Я только сейчас осознаю, какое огромное количество строк было продиктовано день за днём, как это было в «Книге Вечного Дня».

Вот как все эти позднее написанные Книги были созданы. Я должен был стать секретарём Шри Ауробиндо, так как, после завершения четвертой Книги, «Книги Рождения и Поиска», начиная с 1944 года, зрение Шри Ауробиндо стало слабым, и он не хотел напрягать глаза, работая со старыми рукописями, исписанными мелким почерком. Поэтому, однажды, он попросил меня принести рукописи прежних вариантов, которые лежали у него в ящике; так у меня появился доступ ко всем манускриптам. Большинство из них представляли из себя страницы размером с тетрадный лист, исписанные только с одной стороны. Шри Ауробиндо попросил меня читать вслух Книгу за Книгой. После чтения каждой Книги мы начинали работать с ней индивидуально, как я уже объяснял ранее, и из писем Шри Ауробиндо мы знаем, что все Книги были тщательно пересмотрены и почти полностью переписаны.

Насколько я помню, мы работали над «Савитри» вечером около часа, после того, как Шри Ауробиндо отвечал на письма. Шри Ауробиндо сидел в небольшом кресле с прямой спинкой, которое стояло там, где сейчас стоит большое кресло, и слушал, как я читал. Вначале, работа шла очень медленно, и, после чтения, в течение долгого времени мы не успевали сделать много, может быть, потому что, Шри Ауробиндо не спешил, или потому что, у нас не оставалось много времени после того, как мы отвечали на письма. Позже, мы стали работать по утрам. После того, как Шри Ауробиндо выбирал из нескольких вариантов Книги то, что он хотел оставить, мы начинали работать с этой Книгой. Никогда ни одна Книга, кроме «Книги Смерти» и «Эпилога», не была оставлена без изменений. Шри Ауробиндо диктовал строку за строкой и просил меня поставить избранные строки и отрывки на определенные места. Удивительно, как он мог диктовать строки поэзии так, как если бы кран воды был открыт, и вода текла из него не сильной струёй, но медленным непрерывным потоком. Некоторые отрывки я должен был читать ему опять, для того, чтобы обрести связующую нить или последовательность, но, как только дошла очередь до «Книги Йоги» и «Книги Вечного Дня», строка за строкой начали течь с его уст, как тонкий и медленный ручей, и только на следующий день мы пересматривали то, что было написано вчера, для того, чтобы продолжить дальше. Утром он сам писал несколько строчек в маленьких тетрадках, которые назывались «блокноты», которые мы позже добавляли в текст. Иногда, было два или три различных варианта одного и того же отрывка. По мере того, как его зрение продолжало ухудшаться, его почерк становился постепенно совсем неразборчивым, и я должен был разбирать написанное и читать ему. Так как, у меня было хорошее зрение, и, к тому же, у меня был дар расшифровывания его «иероглифов», благодаря тому, что я переписывался с ним в течение многих лет, то я справлялся с этой задачей хорошо, но бывали случаи, когда я не мог понять написанное, и тогда Шри Ауробиндо приходил мне на помощь, тем не менее, иногда, мы оба не могли понять написанное. Тогда он говорил мне: «Дай мне, я попробую.» Он брал большое увеличительное стекло, и фокусировал свои глаза, но затем, восклицал: «Нет, я не могу разобрать это!»

Когда Книга была завершена и с неё была сделана копия, она шла к Нолини и он перепечатывал её на печатной машинке. Даже после того, как Книга была перепечатана, Шри Ауробиндо добавлял новые строки в тексте или менял порядок прежних строк. В этом отношении «Книга Судьбы» была настоящей проблемой. Хотя Шри Ауробиндо и писал в своём письме Амаль Кирану в 1946 году, что Книга была почти закончена, он брал её опять и опять и делал много изменений, которые содержали пророческие намёки на то, что он оставит тело, очевидно, он уже принял решение сделать это.

Как я уже писал ранее, однажды, после того, как Шри Ауробиндо принял ванну, Чампаклал заметил, что Шри Ауробиндо начал шевелить губами. Думая, что Шри Ауробиндо говорит строки поэзии, он сказал ему, чтобы Шри Ауробиндо продиктовал ему эти строки, и он запишет их. Тогда Шри Ауробиндо начал диктовать. Если бы Чампаклал не заметил этого, Шри Ауробиндо продиктовал бы эти строки мне на следующий день.

Но ритм нашей работы изменился после того, как Мать стала гулять после обеда. Хотя часы работы, предназначенные для «Савитри» и чтение корреспонденции были перенесены на утро, у нас почти не оставалось времени для «Савитри». Мы постоянно отвлекались на то и это. Предварительное чтение прежних вариантов, выбор отрывков занимали столько времени, что у нас почти не оставалось времени на новые строки. Из писем Шри Ауробиндо к Амалю мы узнаём, что даже в конце 1946 года вторая часть книги ещё не началась. И, после этого, работа продолжалась в том же ритме, пока, однажды, в 1950 году Шри Ауробиндо не воскликнул: «Моя основная работа была отсрочена!» С середины этого года время было установлено с 11 утра до 1:30 дня без остановок и перерывов. Только однажды, во время диктовки, Шри Ауробиндо просил Чампаклала дать ему мятную конфету и Чампаклал сразу приносил её. Как только часы били 11, я уже сидел с обычной стопкой рукописей и тетрадок; обычно я располагался на полу по левую сторону от него, в то время, как Шри Ауробиндо сидел на кровати и ждал меня, он бросал на меня приветственный взгляд, и мы начинали с того места, где остановились накануне. Иногда, сидя ровно, иногда, опираясь на подушку левой рукой, смотря прямо перед собой, Шри Ауробиндо диктовал негромким голосом, медленно и отчетливо с английским акцентом. Интонация голоса Шри Ауробиндо была ровной и  не изменялась, драматическое выражение отсутствовало в нём; он диктовал строки «Савитри» будто простую прозу, останавливаясь в конце строки.

Шри Ауробиндо сделал меня поэтом и ознакомил с английской поэзией, и поэтому, работа секретаря была для меня естественной и удобной. Если я пропускал какие-то слова, я спрашивал его опять, но иногда, я просто писал то, что я думал, что слышу правильно. Позже, после того, как Шри Ауробиндо покинул нас, эксперты стали говорить, что значение некоторых слов двусмысленное, сомнительное и даже неверное. Кроме того, знаки препинания были расставлены неверно. Иногда, Шри Ауробиндо не диктовал знаки препинания, и я не спрашивал его. Нельзя постоянно напоминать великому поэту о необходимости знаков препинания, в то время, когда он находится в потоке вдохновения, так как, этим можно прервать его течение. В этом не было совершенно никакой необходимости, так как Шри Ауробиндо диктовал очень медленно и иногда умолкал, я думаю, в ожидании вдохновения.

Ритм работы позднее стал более гладким и быстрым, без перерывов, пока, Шри Ауробиндо не сказал, что работа, в основном, завершена, это случилось за две недели до ноябрьского Даршана 1950 года. Наверное, он уже принял решение уйти из этого мира печальной музыки человечества, и оставить ему, как компенсацию за свой уход, божественную музыку «Савитри». Интересный случай остался в моей памяти. Однажды, Шри Ауробиндо продолжал работать, хотя уже было 1:30 – это был редкий случай, и это как раз был день, когда меня пригласил к себе друг пообедать. Я рассчитывал освободиться до 2-х часов, но Шри Ауробиндо был в необыкновенном вдохновении! Наверное, я проявлял некоторые жесты нетерпения, заметив которые, Шри Ауробиндо спросил: «Что такое?» Я не помню, я промолчал или сказал ему правду. Тем не менее, он закончил после этого довольно быстро. Этот случай напоминает мне о ценном предостережении Чампаклала, что те, кто хотят служить Божественному, не должны иметь личных привязанностей или обязательств.

В течение этого периода, Амаль Киран переписывался со своим другом, который был литературным критиком, и в этой переписке они обсуждали «Савитри» и некоторые мистические поэмы Шри Ауробиндо. Эту переписку Амаль посылал Шри Ауробиндо, чтобы узнать его мнение или реакцию. Амаль задавал вопросы о красоте и величии поэзии, и может ли духовная поэзия считаться более великой, чем другие. Ответы Шри Ауробиндо, которые содержали в себе комментарии на свою собственную поэзию и подробные ответы в отношении других предметов, которые Шри Ауробиндо диктовал в это время, занимали большую часть нашего времени, но из ответов было видно, как важна для Шри Ауробиндо была эта дискуссия с Амалем, которого он подготовил в искусстве поэзии. Никто, кроме Амаля, не мог бы обсуждать со Шри Ауробиндо, почти на равных, английскую поэзию и, благодаря этому, многочисленные сложные объяснения о ритме, оверментальной поэзии и т.п., были даны Шри Ауробиндо, которые позднее стали достоянием английской литературы.

Вот, в основном, история написания великой эпической поэмы «Савитри», от её первых набросков до завершения в последние годы жизни Шри Ауробиндо. Несомненно, что первые три Книги несли в себе гораздо более высокий уровень вдохновения и совершенства, чем остальные, так как у Шри Ауробиндо было много свободного времени, и он работал над ними сам и уделял им столько времени, сколько было необходимо, что, к сожалению, нельзя сказать об остальных Книгах. Я не мог оценить «Савитри» так, как это делал Амаль, который терял себя в восхищении красотой поэзии «Савитри». Но я был избран Шри Ауробиндо в качестве секретаря, наверное потому, что у меня не было всех этих даров и, благодаря этому, я мог быть пассивным инструментом и просто записывал всё, что он диктовал, в то время, как Амаль мог бы спорить с ним, задавать вопросы и сомневаться или просто увлекаться красотой строк. Я не приношу извинений, и не испытываю никаких угрызений совести за свои ошибки, ибо Шри Ауробиндо знал какой инструмент он использует. Я только благодарен ему за то, что я мог служить ему с помощью той способности, которую он сам развил и взрастил во мне.