Из Воспоминаний Учеников

Интервью с Теми Масалавалла
Анны Нуннали

(Поэт и переводчик «The Adventure of Consciousness»)

Теми Масалавалла была одной из первых, поселившихся в здании Голконды в Ашраме Шри Ауробиндо в 1947 году. Когда я вошла в её комнату, меня охватила атмосфера массивного недвижного покоя, который, казалось, простирался далеко за пределы её комнаты. Аскетически убранная комната явно принадлежала человеку, не заинтересованному в материальных объектах. Кровать, кресло, небольшой стол с фотографиями Матери и Шри Ауробиндо, и ваза с цветами составляли всё убранство помещения.

Теми было 15 лет, когда её отец дал ей почитать книги Шри Ауробиндо. После двух предварительных визитов в Ашрам, в 1947 году Теми приехала сюда, чтобы остаться навсегда. Вот что рассказала она про свои встречи со Шри Ауробиндо и Матерью:

«Я встречалась с Матерью два раза в день. Обычно мы приходили в зал для медитаций по утрам, чтобы увидеть её, а по вечерам мы встречались с ней на верхней лестничной площадке. Я помню день моей первой встречи с Матерью. Она сидела высоко на ступеньках лестницы, и на ней было восхитительное голубое сари. Глаза её были чем-то неописуемым. Я была всецело во власти её неизъяснимого очарования. Она имела на всех нас необыкновенное влияние и покоряла нас сразу.

Сила Шри Ауробиндо была совсем иная. Я видела его только во время даршанов четыре раза в год. Мы шли мимо него, не замедляя шага, один за другим, но за короткий промежуток времени он успевал дать каждому необыкновенную силу. Однажды, во время апрельского даршана, я сидела во дворе, ожидая своей очереди подняться наверх, чтобы увидеть Шри Ауробиндо, и я явственно ощущала, как весь двор ходил ходуном, раскачивался из стороны в сторону от огромного количества силы, исходящей от него. Это было одной из причин, почему маленьким детям было запрещено приходить в Ашрам до определённого возраста. Сила была слишком интенсивна, и дети зачастую болели.

Во время моего первого даршана с Шри Ауробиндо, возле двери, ведущей во внутреннюю комнату я почувствовала, как два тонких светлых луча вошли в мою грудь. Я все ещё была отделена от него дверью, когда я ощутила это. Когда я стояла перед Шри Ауробиндо, я была в каком-то трансе, даже уходя из его комнаты, я всё ещё была в этом состоянии.

Однажды, перед тем, как увидеть Шри Ауробиндо, я разговаривала с Матерью.

Я сказала ей: «Я не «вижу» Шри Ауробиндо во время даршана. Я чувствую, что вижу его внешний физический облик, но мне бы хотелось увидеть его изнутри.» Мать ответила: «Да, это правда. Это очень сложная вещь.» «Но почему же другие люди говорят, что они могут «видеть» его?», спросила я. «Наверное, они только притворяются», - сказала Мать. После следующего даршана, я «увидела» Шри Ауробиндо совершенно по-другому, потому что Мать дала мне оккультное зрение и способность «видеть» Шри Ауробиндо в истинном свете.

Как-то раз, во время пранама, Мать спросила меня, хочу ли я преподавать поэзию в школе. Я согласилась. В течении 25 лет я преподавала поэзию и прозу в 9-ом и 10-ом классах. Также я выполняла работу для Бюллетеня Интернационального центра по Образованию.

Когда Сатпрем закончил работу над «Приключением сознания» на франзузском, Мать захотела перевести книгу на английский. Джайантилал, с которым я работала, предложил мою кандидатуру, на что Мать ответила: «Да. Она сможет это сделать.» Я закончила отделение французского языка в колледже и перечитала почти всю французскую классику на французском. Также, у меня был опыт перевода «Вопросов и ответов» Матери на английский.

Во время перевода на английский «Приключения сознания» я регулярно встречалась с Сатпремом. Он был очень доволен моей работой и носил её Матери с похвалой моим переводам. Кроме того я работала очень быстро. Сатпрем обычно приходил ко мне в Голконду, и мы вместе с ним просматривали новые страницы.

Сатпрем как-то сказал в разговоре со мной, что Шри Ауробиндо диктовал ему каждое слово «Приключения сознания», а он только переносил их на бумагу. Со мной происходило то же самое. Мать и Шри Ауробиндо были со мной всё время, пока я переводила. Мать сказала мне, что она и Шри Ауробиндо помогут мне в работе, и я чувствовала, как помощь струилась сверху, в то время, как я переводила. Кроме «Приключения сознания» я также перевела книгу Сатпрема «На пути к Супермену»

Вы спрашиваете, изменилась ли атмосфера в Ашраме со времени ухода Матери и Шри Ауробиндо. Для меня практически ничего не изменилось. Их присутствие необыкновенно сильно. Я чувствую его повсюду. Некоторые люди говорят, что оно ослабело, но оно здесь, мощное и живое.

Для меня значил так много ежедневный контакт с Матерью. Она растила наши сознания изнутри, и у неё было много различных методов для этой цели. Каждый из нас был поднят ею на новые сознательные вершины, и глубокие слои сознания были притянуты ею к поверхности внутри каждого из нас. Какая сила была в её глазах и улыбке! Шри Ауробиндо говорил, что Мать работает с людьми через глаза и улыбку.

После ухода Матери моя садхана практически не изменилась. Однако, раньше вся работа делалась для Матери и только для неё. Мать давала нам работу, и всё делалось ради неё. Никто не оспаривал этого само собой разумеющегося факта. Вечерами мы следовали за ней и смотрели, как она играла в теннис; она преподавалв французский в школе и делала с нами гимнастику. Она была неотъемлемой частью всего, что происходило в Ашраме с появления на балконе ранним утром до самого вечера.

Вы спрашиваете, были ли трудности в моей садхане и как я преодолевала их.

Трудности, конечно, были. Природа человеческая имеет много изъянов. Молитва очень важна, обращение к Матери. Всегда обращайтесь к ней за помощью. Также важно видеть ясно и беспристрастно, что происходит внутри нас, чтобы можно было сделать необходимые изменения. Только с помощью Матери, её присутствия и силы, можно преодолеть трудные времена и двинуться дальше. В начале, когда я была молодой, и трудности казались непреодолимыми, мы приходили к Матери, и она разрешала все наши проблемы.

Сейчас мне восемьдесят четыре года, и целью моей жизни всегда было и есть жить каждую минуту в Божественном Сознании, находиться постоянно в сознательном контакте с Матерью, и быть её неотъемлемой частью всегда, независимо от того, чем я занята, и о чём я думаю. Знать, что всё это её воля и её деяние, а не наше, что она постоянно меняет нас, формирует наше сознание и никогда не оставит нас. Это было моим постоянным опытом все эти годы вплоть до сегодняшнего дня. Вот почему мне никогда не хотелось покидать Ашрам или Пондишери. За 53 года, проведенных в Ашраме, я только однажды поехала на озеро Эстейт с друзьями. Я не хочу никуда ездить. Я нашла полное удовлетворение в той жизни, которую я прожила в Ашраме и чувствую себя здесь совершенно счастливой.»

From “Collaboration”, vol.27, no.2

(Учитель, ботаник и издатель книги «Цветы и их Значение»)

Ричарду Пирсону исполнилось только одиннадцать лет, когда он впервые приехал в Ашрам Шри Ауробиндо со своим отцом из Англии в 1946 году вскоре после окончания второй мировой войны.

Ричард рассказывает об этом так: «Мой отец увлекался философией. Он собирал книги по философии и спиритуализму. Будучи в Индии, у него было много свободного времени для чтения Шри Рамакришны. Однажды у него в руках оказалась «Жизнь Божественная» Шри Ауробиндо. После чтения этой книги мой отец посетил в Калькутте Бхаван Шри Ауробиндо, где ему посоветовали посетить Ашрам. Так, 15 августа 1943 года мой отец был удостоен первым Даршаном Шри Ауробиндо и был совершенно покорён им. В 1946 году он вернулся в Ашрам вместе со мной. Когда мы путешествовали в поезде из Мадраса в Пондишери, мой отец достал из своего портмоне фотографии Матери и Шри Ауробиндо и, показывая их мне, сказал: «Мы едем в Ашрам, чтобы встретиться с этими великими людьми.» Я был заворожён этими словами. Когда мы прибыли в Ашрам, нас ждала записка от Матери о том, что мы можем видеть её после завтрака.

Мы пошли с Ударом Пинтой в комнату Павитры. Мой отец сказал мне: «Когда Мать зайдёт в комнату, сложи руки и скажи: «Bonjour, douceMere.’ Если она коснётся тебя, ты можешь прикоснуться к её ступням.» Я был всего навсего застенчивый мальчик из Англии. Вдруг в комнату вбежала собака. Это была собака Матери по имени Голди. Я очень любил животных, но собака появилась так внезапно! Собака убежала так же быстро, как и появилась. В тот же момент вошла Мать. Я ощутил, будто порыв ветра ворвался в комнату, такая жизненная сила была в её присутствии. Она сказала: ”Good morning, everybody,” и пожала каждому руку в истинно английском духе. Всё происходило так быстро, что я позабыл всё, что я должен был сказать. Она задавала вопросы о нашем путешествии и всё ли было хорошо.

После этого я много раз встречался с Матерью. Одним из сильных впечатлений, сохранившихся в моей памяти было то, что она всегда стремительно двигалась вперёд, рывком срываясь с места. Я помню, что, однажды, она демонстрировала это своё качество на игровой площадке во время одной из вечерних бесед. Она дала «щелчок» нашей лени, так как никто не задавал вопросов. Она была в воинственном настроении. Она решительно маршировала вперёд, как бы показывая нам, как нужно двигаться вперёд.

В другой раз это было примерно в 1956 году во время репетиции пьесы «Духовная Судьба Индии» в школе Ашрама. Мать проявляла неподдельный интерес к пьесе и давала указания, вплоть до мельчайших деталей. Во время разговора с организаторами постановки, она вдруг спросила: «А что мы будем ставить в следующем году?» Пьеса еще даже не вышла на сцену, а она уже думала о будущем. Эта сила шакти в ней производила на меня сильное впечатление.

Я остановился в семье Удара Пинто. Они учили меня как носить дхоти. (Мой отец вернуля в Мадрас.) Там я встретился с Амбу, который стал для меня предметом для подражания. Я хотел быть сильным как он и учился у него асанам. Он учил меня, как стирать бельё, одеваться как индиец и заботиться о себе. Я подружился с собакой Гори, по имени Пятнистая Красавица, долматской породы. Так же у них был ослик, по имени Боде. Удар купил его для Матери и держал его в своём саду. Я спросил у Матери, могу ли я ухаживать за осликом, и она дала мне своё позволение.

Гори, дочь Удара, была моим другом, но кроме неё у меня не было друзей. Я проводил большую часть времени на террасе, с которой открывался вид на море, и начал опять писать. Я начинал видеть всё вокруг отдающим себя Божественному: волны, облака. Всё было движимо одним стремлением, самоотдачей себя Богу. Я тихо сидел и чувствовал это всем своим существом. Так как я был очень застенчивым, я проводил свои дни в одиночестве.

Я помню свой первый Даршан со Шри Ауробиндо. В те дни во время Даршана не было очереди. Все сидели во дворе. У нас были трёхдневные каникулы в школе: день перед Даршаном, день Даршана, и следующий день, который называли Днём Гирлянд. У меня было такое ощущение, как будто я вошёл в некий иной мир. Мы вошли в комнату для даршанов, и меня охватило чувство, будто я вошёл под сень прохладного густого леса, недвижно покоящегося в глубокой, заряженной интенсивностью тишине. Хотя я был небольшого роста, и люди впереди меня заслоняли мне фигуры Шри Ауробиндо и Матери, я чувствовал недвижный как стена покой, могучий и всеобъемлющий...некую силу, свет, ощутимый, но невыразимый.

Хотя Мать и Шри Ауробиндо были отделены от нас дверями, все присутствующие явственно ощущали, что они находятся в одной комнате со Шри Ауробиндо и Матерью. Для меня, как ребёнка, видеть Шри Ауробиндо было подобно тому, как созерцать гору. Он был такой величественный. Когда я был ребёнком, я часто думал о том, что Шри Ауробиндо делает в своей комнате целый день, и почему мы видим его только четыре раза в году. Мать казалась царственной, когда она сидела рядом с полной истинного величия фигурой Шри Ауробиндо. Его присутствие ощущалось задолго до того, как мы представали перед ним. Комнату наполняла необыкновенная прохлада. Когда я в первый раз приехал в Ашрам, я ощутил необыкновенную прохладу и покой в атмосфере Ашрама. По сей день, когда я нахожусь в состоянии глубокого внутреннего сосредоточения и тишины, я чувствую с необыкновенной силой атмосферу Даршана Шри Ауробиндо. Шри Ауробиндо выглядел суровым и отрешённым. Мать дарила нас сияющей улыбкой!

Иногда в дни даршана Мать была в трансе. Шри Ауробиндо улыбался и был милостив. Я ощущал тепло и радость, исходящие от него.

Дни даршана были совершенно иными, чем наши обычные встречи с Матерью.Они были переживаниями необыкновенной силы. Мать говорила, что Даршан – это кульминация воплощения огромной работы, которая была сделана в этот период. Мать говорила, что каждый из нас должен внутренне подготовить себя перед тем, как получить благословения.

Мать говорила: «Только тогда, когда вы внутренне подготовите себя, вы осознаете в полной мере значение Даршана.»

После окончания школы в Ашраме, я спросил Мать, могу ли я поехать в Англию, чтобы продолжать моё образование в колледже. Мать мне написала следующую записку:

«Я была намерена отпустить тебя, не говоря тебе ни о чём, потому что каждый вправе решать свою судьбу сам и следовать избранному им пути. Но, после прочтения твоего письма, я чувствую, что должна написать тебе.

Несомненно, с внешней точки зрения, ты найдёшь в Англии всё то, что люди обычно зовут «знанием», но с точки зрения Истины и Сознания, ты нигде не найдёшь той атмосферы, в которой ты живёшь здесь. В другом месте ты столкнёшься с религиозной или философской духовностью, но истинная духовность, прямой контакт с Божественным, постоянное стремление реализовать его в жизни, разуме и деятельности – достояние очень немногих людей в этом мире, и совершенно отсутствует в любом университете мира, какими бы современными знаниями и методами обучения он не обладал.

С практической точки зрения, покидая Ашрам, ты очень сильно рискуешь потерять сознание и опыт, которые ты реализовал здесь. Тогда, неизвестно, что с тобой может произойти.

Вот всё, что я хотела тебе сказать – теперь ты сам можешь решить для себя свою дальнейшую судьбу и сделать необходимый выбор.»

Конечно, я никуда не поехал. Мать дала мне позволение изучать ботанику в библиотеке Ашрама. Кроме того, Мать попросила меня преподавать английский язык в школе, пока я буду заниматься. Мне было восемнадцать лет, и я был немногим старше своих учеников в школе. Когда открылась новая лаборатория, Мать послала меня работать туда. Это было моей первой возможностью работать для Матери физически. Я наклеивал этикетки на бутылки, пакеты, лабораторное оборудование и химикаты. Потом мне выделили отдельную комнату для различных объектов естествознания, таких как семена, перья, высушенные фрукты различных растений и деревьев, камни и даже слоновый череп! Мной было получено особое разрешение ухаживать за больными животными – змеями, воронами, белками и тому подобное. Когда Мать получала засушенные цветы, она посылала их мне, и я хранил их в особом месте. Мать писала мне и давала свои указания о множестве различных вещей, в частности, о преподавании в школе и прогулках с детьми на лоне природы.

Мои первые несколько месяцев в Ашраме я жил в семье Удара, но вскоре мой отец прибыл из Мадраса, нам выделили комнату и я жил с моим отцом вплоть до 1956 года, после чего он уехал. Мой отец открыл несколько школ по линии Шри Ауробиндо и Матери – одну в Бхагалпуре, одну в Ашраме в Дели и одну в Бангалоре. В 1962 году он пригласил меня работать учителем в Бангалоре. Я спросил Мать. Она ответила мне сильными и трогательными словами. Она сказала: «Ричард, моё дорогое дитя, у меня нет ни малейшего намерения отпустить тебя отсюда – ты и твоя отличная работа необходимы нам. Я считаю тебя своим сыном и совершенно уверена, что ты достигнешь многого с точки зрения йоги. Мои благословения.»

В моей жизни большую роль сыграла встреча с Кайлас в 1964 году. Это было нелёгкое для меня время. Я довёл себя до сильного переутомления, работая в школе, в лаборатории и делая всю работу по дому, так как у меня не было слуг. Кроме того, я пытался снять улей с дерева и был ужален пчёлами несколько раз. Один из укусов сильно воспалился, и мне пришлось лечь в больницу для того, чтобы доктор Саньял удалил мне пчелиное жало из руки. После операции за мной ухаживала медсестра по имени Джанина. Она выходила меня, так как я был в критическом положении. Я был очень истощён и слаб. Мать дала Джанине силы для этой работы. Джанина заставила меня осознать, что тёмная сторона моей личности является неотъемлемой частью меня самого, поэтому нужно принять её, а не отвергнуть и принести на свет воли Матери.

В это время доктор Саньял поехал в Нью Йорк, где ему предстояло лечь на операцию для лечения болезни Паркинсона. Там он встретил Кайлас, которая собиралась в скором времени приехать в Ашрам.

Джанина умерла в день своего рождения 17 июля 1964 года, а Кайлас прибыла 14 августа. Она остановилась в больнице, так как в Ашраме в то время негде было остановиться. В день рождения Кайлас, 11 июня 1965 года, я пошёл с Кайлас на встречу с Матерью. Мать дала ей несколько больших книг, затем обернулась ко мне и сказала: «Разве ты не джентельмен?» Она имела в виду, что я должен был помочь Кайлас, но я был слишком застенчив.

Мне было тридцать лет. Кайлас учила меня, как нужно быть открытым и искренним с самим собой. Я был иным до её приезда, всегда сопротивляясь всему и боясь показать свои чувства. Я стеснялся быть в гостях или зайти на чашку чая. Мона Пинто говорила обо мне: «У этого человека никогда не было матери!»

У меня не было друзей и я не знал, как общаться с другим человеком. Кайлас всегда спрашивала: «О чём бы ты хотел поговорить, чтобы ты хотел обсудить?» Я не привык к такого рода беседам и только лишь начинал ценить возможность разделить свои чувства и мысли с другими. В то время Мать прислала нам «Приключение сознания» и сказала нам читать эту книгу вместе. Это сблизило нас, сделало наши встречи регулярными, мы стали медитировать вместе и вместе ходили в столовую. Кайлас была такой свободной и жизнерадостной, что я постепенно терял свою застенчивость и становился общительным, живым человеком.

У нас с Кайлас было общим стремление к красоте и любовь к цветам. Она знала духовное значение цветов. Она начала общаться с Матерью посредством цветов, и это общение продолжалось в течении четырёх лет. Её первым посланием к Матери была большая тарелка, наполненная цветами жасмина «Чистота», в центре которой стояла небольшая ваза в форме лотоса с розой «Самоотдача». Жасмин и роза означали её стремление. Мать собственноручно приняла подношение и в ответ наполнила тарелку цветами «Божественной Милости». Это продолжалось до тех пор, пока «Божественная Милость» была в цвету. Я наблюдал за происходящим с большим интересом.

После этого Мать посылала «Супраментальное Психологическое Совершенство» до тех пор, пока они были в цвету, с «Супраментальным Сознанием» в центре. Потом тарелку наполняли цветы «Совершенной Лучистой Чистоты», «Чистоты в Действии», и так далее. Цветок в центре мог быть «Супраментальное Солнце», что-нибудь связанное с супраментальным или сатчитанандой. Мать всегда наполняла тарелку собственноручно.

Через некоторое время, я , получив на это разрешение, тоже начал посылать цветы Матери. Последний раз Мать послала мне цветы в гирлянде «Посвящение». Мы посылали цветы Матери, накрывая их красивой тканью. По индийской традиции, когда цветы посылаются гуру, их никто не должен видеть, касаться или вдыхать их аромат. (Мать говорила: «Когда я даю вам цветы, я даю вам состояние сознания.» - «Цветы и их Духовное Значение»)

Цветы и их Духовное Значение

Я написал Матери, прося её позволения работать над книгой о цветах, которая бы включала все имена, что Мать дала им. Мать ответила: «Да, это можно сделать.» Так в 1957 году я начал работать над классификацией цветов, которая была завершена только в 1973 году. После основания Ауровиля, идея о двенадцати садах обсуждалась при участии Роджера, Мать попросила меня привезти все имеющиеся в Ашраме цветы хибискуса в Ауровиль. Я ездил туда каждый вторник. При первой же встрече с Матерью, она объяснила мне, что хочет избрать цветок хибискуса для каждого сада. В первый день она выбрала «Супраментальное Сознание» для Сада Сознания. «Этот цветок полон светом», - заметила она.

Ричард Эггенбергер (которому Мать дала имя «Нарад») помог мне привезти цветы в Ауровиль. Работа с цветами развернулась со всей интенсивностью, когда Нарад начал выращивать цветы для садов Матримандира в 1969 году. Он собрал много разновидностей различных цветов и разбил прекрасные сады.

Самым большим подарком от Матери для моей работы над книгой о цветах были её комментарии. Она давала комментарии пяти цветкам в день в определённое время дня. После того, как комментарии были переведены Теми на английский, Нарад приезжал вечерами из Ауровиля, чтобы помочь мне с латинскими наименованиями и обычными именами цветов, а также описаниями растений для книги «Цветы и их Духовное Значение».

Так как Мать использовала цветы для нашего духовного совершенствования, Кайлас чувствовала, что соответствующие слова Шри Ауробиндо и Матери должны помочь читателю книги. Она подобрала выдержки из работ по теме цветов. Лин Миллер сделала зарисовки цветов.

Павитра однажды спросил меня, когда я с большим энтузиазмом пытался уговорить его спросить Мать о духовном значении какого-то цветка: «Как ты думаешь, Мать даёт имена для цветов или она делает это для нас?» Тогда я был уверен, что Мать давала имена самим цветам, но после слов Павитры и других подобных реализаций, я верю, что это особенный земной и, в то же время, индивидуальный дар Божественной Матери.

Когда я встречался с Матерью в день своего Рождения, и Мать давала мне цветок, - это был самый незабываемый, с персональной точки зрения, день в году. Мы видели Её несколько раз в этот день, и каждый раз она давала нам особенный букет или гирлянду, или же один из её цветов, свою улыбку и своё присутствие. Эти слова из «Молитв и Медитаций» передают те чувства, что мы переживали в этот особенный для нас день:

«Каждый раз, когда трепещет, ликуя, сердце, чувствуя Твоё божественное дыхание, красота рождается в мире, воздух благоухает тонким ароматом, и всё живое становится ближе... В эти благословенные часы всё земное приветствует тебя гимном радости, травы содрогаются в немом блаженстве, воздух брызжет светом, деревья возносят к небесам жаркие молитвы, пение птиц становится торжественным богослужением, морские волны ласкают берег, полные любви, в улыбке ребёнка сияет вечность, и душа человека живёт в его очах.» (Prayers and Meditations, 31 March 1917)

From“Collaboration”, vol. 27 no. 2

Мать и её Ученики

«Мать: История её жизни», из книги Джорджа Ван Врекема (стр.252-256)

Я не стремлюсь быть Гуру для кого бы то ни было. Для меня гораздо более естественно быть универсальной Матерью и действовать в любви и молчании.(29 – «Мать»)

«Когда Мать принимает определённого человека учеником, она посылает к нему часть себя, которая пребывает с ним всегда, где бы он не был, и которая находится в постоянном контакте с Матерью»(30), - писал Шри Ауробиндо. Сама Мать говорила: «С теми, кто стал моими учениками, кому я ответила согласием, у меня взаимоотношения более тесные, нежели простая связь, в них живёт моя эманация. Эта эманация предупреждает меня о том, что требует моего внимания, и сообщает мне обо всём происходящем. Я постоянно получаю всевозможные сообщения, но не все они записываются в моей активной памяти, иначе они засыпали бы меня; физическое сознание служит чем-то вроде фильтра. Большая часть сообщений записывается в тонком физическом плане и находится там в пассивном состоянии, подобно записи музыки, которую не проигрывают. Когда я хочу узнать что-нибудь в физическом сознании, я вхожу в контакт с тонким физическим планом и диск начинает крутиться. Тогда я вижу, что происходит и как разворачиваются события, и какой у них результат.»(31)

Что такое эманация Матери? Шри Ауробиндо объясняет: «Эманация – это не уполномоченный Матери, но сама Мать. Она не зависит от своего тела, но в состоянии проявить себя, (эманировать), в любой форме, на которую падёт её выбор. Та часть Матери, которая эманирует, адаптирует себя согласно степени близости Садхака с Матерью, которая варьирует от человека к человеку, но это не мешает ей оставаться собой. Её присутствие в сознании Садхака не зависит от того, сознаёт он его или нет. Если бы всё зависело от внешнего сознания Садхака, божественное вмешательство было бы невозможно; человеческий червь так и остался бы червем и человеческий осёл остался бы ослом на веки вечные. Ибо, если бы божественное не присутствовало здесь под тайным покровом, как бы смогли эти два человеческих типа осознать что-либо, кроме своей червеподобной природы и своей ослиной натуры?»(32) [Это, очевидно, выдержка из письма Шри Ауробиндо Ниродбарану. Шри Ауробиндо и Мать оба обладали замечательным чувством юмора. Они редко могли его проявить из-за того, что их ученики были, по большей части, лишены этого дара, и, так как они воспринимали слова Шри Ауробиндо и Матери буквально, а их поступки с абсолютной серьёзностью, юмор мог привести к непониманию и ложному истолкованию их слов.]

То, что можно назвать следующим уровнем близости Матери с учениками, было её «отождествление» с ними. Как известно, «отождествление» считалось у Шри Ауробиндо и Матери единственным возможным путём к истинному знанию, так как все остальные способы познания основаны на информации, получаемой от органов чувств, которые не могут считаться надёжными источниками. «Всё (истинное) знание есть знание, получаемое в результате отождествления. Это значит стать тем, что вы хотите узнать.»(33), - говорила Мать.

Возможна ли ещё более интимная близость с сознанием Матери? Ответ на этот вопрос можно извлечь из слов Матери о первых учениках: «Они были в моём сознании, словно в яичной скорлупе, так близко, что я могла направлять все их движения, внутренние и внешние, всё время. Всё в них находилось под моим постоянным контролем днём и ночью…На самом деле, Я совершала за них садхану всё время.»(34) Она не только постоянно была с ними в качестве эманации, не только знала всё, что происходило с ними, с помощью отождествления: она носила их внутреннее сознание, в буквальном смысле этого слова, внутри себя и совершала за них садхану, которая была новой и трудной для них. Мы находим подтверждение этому в словах Шри Ауробиндо: «Мать, по природе совершаемой ею работы, должна была отождествляться с Садхаками, поддерживать их во всех их трудностях, принять в себя весь яд их природы, взять на себя, кроме прочего, все трудности универсальной Земной Природы, в том числе, возможность смерти и болезни, чтобы побороть их в себе. Если бы она не сделала этого, ни один Садхак не смог бы практиковать эту Йогу. Божественное должно было облачиться в человечность, чтобы человек смог подняться к Божественному. Это простая истина, но никто в Ашраме не в состоянии понять, что Божественное способно на это, в то же время оставаясь отличным от них, оставаясь самим собой, пребывая Божественным.»(35) В другом письме он говорит: «Мать совершает садхану в каждом садхаке – которая зависит от их рвения и восприимчивости.»(36)

Интимная близость садхаков с сознанием Матери привела к тому, что Мать получала от них просьбы о духовной и оккультной помощи, так как садхакам было сказано, чтобы они жили так, как будто Мать постоянно присутствует с ними – и это было, действительно, так – и призывать её при первой же необходимости. Часто, такие просьбы останавливали Мать на полуслове и посреди работы, и такого рода деятельность, вместе с её «потусторонней» работой, делала её постоянно занятой днём и ночью. Шри Ауробиндо должен был отвечать на вопросы, заданные по этому поводу. Один из его ответов гласил: «Всё знание находится в её универсальном сознании, но она проявляет только ту часть знания, которая необходима для совершаемой работы…Мать видит, что происходит с людьми, с помощью образов, получаемых ею в тонком физическом состоянии, которое похоже на сон или концентрацию, или же с помощью образов и сообщений, полученных в обычном состоянии сознания; но большая часть того, что приходит к ней таким образом, автоматически, не является необходимым, и получать всё было бы невыносимой ношей, так как оно запрудило бы сознание тысячью мелочей и тривиальностей; поэтому это не происходит. Неизмеримо более важно для неё знать их внутреннее состояние, и это то, что, в основном, приходит к ней.»(37)

И всё же, если бы она пожелала, она могла бы проиграть «запись» в своём универсальном сознании и узнать необходимую ей информацию. «Не думаете ли вы, что её разум – это энциклопедия всего, что происходит на всех планах и во всех вселенных? Или же на этой земле, например, то, что Ллойд Джордж вкушал вчера за обедом?», - вопрошал Шри Ауробиндо. (Ллойд Джордж был видным английским государственным деятелем того времени). «Вопросы, касающиеся сознания, конечно же, она всегда знает, даже в своём наиболее внешнем физическом сознании. Материальный факт она в состоянии узнать, если на то будет её воля, но она не обязана это делать. На самом деле, когда она концентрируется, она знает, или же в случае, когда её вниманием завладевает чьё-то оккультное обращение, и она принимает решение ответить на него. Я часто узнаю от неё о том, что произошло ранее, прежде чем кто-либо сообщает нам об этом. Но она не занимается этим постоянно.» (38)

Однажды, Мать сказала с улыбкой, что, время от времени, садхаки, которые хотели скрыть что-то от неё, сами приходили к ней и говорили о том, что они не собирались ей сказать! Следующие слова принадлежат ей, такие искренние в своей простоте: «Не пытайтесь казаться добродетельными. Знайте, насколько вы сродни всему, что антибожественно. Несите часть своей ноши, принимайте себя такими, какими вы есть, нечистыми и исполненными лжи, и тогда вы сможете поднять свою Тень и предложить её Божественному. И в той мере, в которой вы способны поднять её и предложить Ему, всё изменится для вас.» (39)

Её близость и отождествление с учениками также означали, что она должна была вынести все их «человеческие, столь человеческие» реакции. Разумеется, истинными садхаками были души, которые снизошли в этот мир, чтобы участвовать в Работе, и были призваны к месту, где она осуществлялась, «месту Реализации». Но, кроме того, они были просто людьми. Разве не самая человечность в них была тем, что должно было измениться в них – и это стало возможным после того, как Шри Ауробиндо и Мать преобразили свою собственную человечность? Шри Ауробиндо писал по этому поводу Ниродбарану: «Мне пришлось вынести все атаки, которым за всё время существования человечества человек был подвержен, иначе я бы не смог сказать своим ученикам: «И это можно одолеть.» По меньшей мере, я не имел бы права так сказать.» И затем: «Вы пишите так, как будто у меня никогда не было сомнений или трудностей. На самом деле, я вынес такое, что не под силу вообразить человеческому разуму. Не потому, что я пренебрегал трудностями, но потому, что я видел их более ясно, и знал их в более грандиозном масштабе, чем кто-либо когда-нибудь знал, встречая их лицом к лицу и измеряя их во всей глубине, я могу быть уверенным в успехе моей работы.» (40) То же самое истинно и по отношению к Матери.

Она должна была брать на себя все тёмные человеческие импульсы в садхаках, которым она помогала измениться – и с их помощью враждебные силы, которым изменение сознания грозило уничтожением, атаковали Мать. Нужно совершать йогу, для того, чтобы понять что, как только вы начинаете практиковать йогическую дисциплину, всё враждебное поднимает свою голову внутри вас и вокруг вас. Силы, которые управляют этим миром, не признают угроз, не любят, когда им противоречат или спрашивают о причинах их деятельности; и, так как они злобны по природе своей, их реакция всегда враждебная, зачастую разрушительная. Тот, кто совершает йогу трансформации, должен нести на себе этот крест, в буквальном смысле этого слова. Мать добровольно носила на себе кресты всех тех, кто следовал её и Шри Ауробиндо йоге, кого она приняла в своё сознание.

У нас нет прямых свидетельств о трудностях в садхаках, которые Мать должна была встречать лицом к лицу. Это была конфиденциальная информация, которая держалась в секрете Матерью и её учениками, и она прекрасно знала, что её ждёт, когда она взяла на себя эту ношу. Но, иногда, нам удаётся найти косвенное свидетельство того, через какие пытки пришлось ей пройти. «Некоторые садхаки возмущаются и восстают по каждому поводу, противостоят Матери, противоречат её воле, критикуют её решения», - писал Шри Ауробиндо; и в другом письме: «Мне довелось видеть, с какой постоянной мягкостью, терпеливым спокойствием и добротой Мать встречала огромный поток непонимания, неповиновения и возмущения, который окружал её.» (и Шри Ауробиндо отнюдь не преувеличивал.) Он писал о «внешней ментальности и физической ментальности, которая преобладала в атмосфере.» (41)

Одной из проблем, с которой сталкивалась Мать, было то, что с некоторыми людьми ей приходилось часто встречаться по материальной необходимости. Вмешательство Шри Ауробиндо каждый раз являлось необходимым. (Если по этому поводу существует больше комментариев Шри Ауробиндо, чем Матери, то это потому, что, хотя письма и дневники садхаков были адресованы Матери, Шри Ауробиндо отвечал им.) «Садхаки, в неведении своём, всегда воображают, что, если Мать видит кого-то чаще, чем остальных, то это потому, что она любит их больше других и даёт им более своей помощи и благосклонности. Это совершенно ошибочное видение. Физический контакт и близость с Матерью может быть настоящим испытанием для Садхака; его витальные притязания и требовательность может обостриться в значительной мере; с другой стороны, это может дать ему ложное представление о его близости с Матерью, основываясь на внешнем контакте, в то время как внутренне он перестанет стремиться к истинному союзу с ней; или же встречи с ней станут чем-то привычным и обыкновенным, что снизит их эффективность для внутренних целей – всё это происходило много раз. Мать знает об этом и назначает людей, выполняющих различного вида услуги для неё, повинуясь иным мотивам, чем те, что ей приписываются.»(42)

Порой, Шри Ауробиндо должен был говорить прямо: «Ваш физический разум не в состоянии понять, что делает Мать, его ценности и стандарты, и идеи совершенно другие, чем у неё.» И далее: «Если кто-то хочет понять, с какой целью Мать делает ту или иную работу, пусть они обретут то же внутреннее сознание, из которого она видит и действует.» Или же: «Мать не действует, повинуясь сознанию разума, поэтому судить её деятельность с точки зрения разума бесполезно.»(43)

30. In Glimpses of the Mother's Life II, p. 86.
31. In Nirodbaran, Memorable Contacts With the Mother, p. 174.
32. Nirodbaran, Correspondence With Sri Aurobindo, p. 275.
33. Champaklal Speaks, p. 25.
34. The Mother, Questions and Answers, CWM 6:297.
35. Sri Aurobindo, op. cit.:317.
36. Ibid.: 219.
37. Ibid.: 106-07.
38. Ibid.: 107.
39. The Mother, On Thoughts and Aphorisms, CWM 10:122.
40. Sri Aurobindo, On Himself; SABCL 26: 154-55.
41. Sri Aurobindo, The Mother, SABCL 25: 222, 229, 98.
42. Ibid .: 171.
43. Ibid .: 170, 236, 277.